левобережен и монпарнасен

[jenya444.livejournal.com]

Никто, например, не может достоверно описать, как был одет Модильяни; в хорошие периоды на нем была куртка из светлого бархата, на шее красный фуляр; когда же он долго пил, нищенствовал, хворал, он был обмотан в яркое тряпье. <...> Диего Ривера потрясал лепной мексиканской палкой. Его подруга, художница Маревна (Воробьева-Стебельская), любила пестро одеваться, голос у нее был громкий, пронзительный.

Илья Эренбург

http://az.lib.ru/w/woloshin_m_a/text_0240.shtml

Волошин же таким видел Эренбурга того времени: "С болезненным, плохо выбритым лицом, с большими, нависшими, неуловимо косящими глазами, отяжелелыми семитическими губами, с очень длинными и очень прямыми волосами, свисающими несуразными космами, в широкополой фетровой шляпе, стоящей торчком, как средневековый колпак, сгорбленный, с плечами и ногами, ввернутыми внутрь, в синей куртке, посыпанной пылью, перхотью и табачным пеплом, имеющий вид человека, "которым только что вымыли пол", Эренбург настолько "левобережен" и "монпарнасен", что одно его появление в других кварталах Парижа вызывает смуту и волнение прохожих".

В течение весны (с февраля по май) "сближение" переходит в дружбу. И еще три человека входят в это время в жизнь наших героев. <...> Вторым - вернее, второй - была Маревна: под этим прозвищем в "Ротонде" знали молодую художницу Марию Воробьеву-Стебельскую. Приемная дочь польского аристократа, она провела детство на Кавказе, училась в Тифлисе и в Москве. Затем попала на Капри к Горькому (окрестившему ее Маревной) - и, наконец, очутилась в Париже. При экзотической внешности и свободных манерах, любившая ярко одеваться и курившая папиросы, она была, в свои 23 года, по-детски наивной, требовала от окружавших "правды, прямоты, честности". В то же время отличалась неуравновешенностью, вспыльчивостью и нетерпимостью. Наконец, третьим был Диего Ривера (1886-1957), художник-мексиканец, увлеченный в ту пору кубизмом. Его "подарил" Волошину и Маревне Эренбург, познакомившийся с Риверой еще в начале 1913 года. По воспоминаниям Маревны она, Волошин и Ривера побратались в один из тех дней, - выпив по бокалу шампанского, смешанного с каплями их крови...




Маревна, В студии Риверы, 1916 (Ривера, Эренбург, Грис).





Маревна, В студии Риверы, 1916 (Ривера, Модильяни, Эренбург).

Comments

[jenya444.livejournal.com]

«Волошин был низкорослым, плотным и широким… — писала Маревна. — Голова его выглядела львиной, в то время как голова Эренбурга напоминала мне о большой обезьяне… Когда они вместе шествовали вниз по улице де ля Гаэт…, кто-нибудь, посмотрев на них, говорил: «Эй, взгляни-ка на этих двух больших обезьян!» А если с ними был еще Диего Ривера и я сама, то можно было услышать от уличных мальчишек: «Эй, парни! Да тут цирк появился! Две обезьяны, толстый слон и девица из «Трех мушкетеров»!»

http://www.webcitation.org/6EjYE2G6i

[jenya444.livejournal.com]

Эренбург - Волошину
Из Парижа в Биарриц. После 12 октября 1915.

<...> С Маревной все то же. На днях они очень решительно поругались с Бор<исом> Виктор<овичем>. Вы ведь знаете, что чутья у Маревны мало и часто, не разбираясь, она оскорбляет очень глубоко, случайно задевая самое больное. Я стараюсь с ней меньше говорить, но бываю очень много вместе. Не могу заставить ее пойти к доктору. "Украшаем" ее ателье теперь, где она последние дни два раза в день, вообще у нее есть малость денег сейчас. Купила две шляпки и перчатки. Занимается французским. Но на беду, я замечаю, что она окончательно пристрастилась к алкоголю. Каждый вечер пьет по 2-3 рюмки алкоголя - наслаждаясь его запахом. Вообще, будь у нее сейчас много денег, она бы спилась. Мне кажется, что только настоящая, героическая, что ли, любовь сможет преодолеть в ней и самолюбие и внешний цинизм много слыхавшего ребенка. Если ж любовь когда-нибудь придет для нее, то она либо ее спасет, либо уничтожит. Разбудит не женское (женского у нее мало), а "женственность", вновь вернет в ее глазах Полу и всей жизни таинственность и святость. А пока скверно!

Из Эза в Коктебель. 7 июня 1916.

Дорогой Максимилиан Александрович, от сестры узнал, что ты уехал к себе, и решил тебе написать. Думаю, что наша переписка об отсутст<вующих> лицах, etc. была если не недоразумением, то во всяком случае незначительным инцидентом. От сестры ты знаешь о финансовых событиях моего бытия (м<ежду> пр<очим> спасибо за "Биржевку")1. Живу в Эзе и уезжать не собираюсь. Для мучительства мы выписали сюда сообща Маревну. Она здесь уже больше месяца, очень поправилась. Рад за нее, но... впрочем, ты сам понимаешь и знаешь. <...>

[jenya444.livejournal.com]

http://jenya444.livejournal.com/370088.html