Дж. М. Уильям Тернер. Первозданная стихия

[nucisarbor.livejournal.com]

Возможно, если бы Джозеф Мэллорд Уильям Тернер писал свои картины в 10-х годах ХХ века, его творчество было бы объяснить легче. Но писать так, как он писал в начале XIX века - вещь почти немыслимая. Он начинал как пейзажист клод-лорреновского толка: пейзаж - идиллия, утерянный рай, соразмерность и равновесие творения божеского и человеческого. Не то чтобы райская гармония перестала быть ему интересна. Просто Тернер фундаментально пересмотрел философию мироздания.




С пуссено-лорреновской соразмерностью было покончено. Что случилось с Тернером? В какой момент он понял, что человек - не центр и не цель мироздания, что он не находится в эпицентре мировых событий? Как бы то ни было, Тернер переосмысливает вселенную на романтический лад. Какова его романтическая философия?



Природа предстает у Тернера не в каком угодно виде, не в любом состоянии, но именно в том положении, в каком она вызывает сильные чувства. Снежная буря, шторм, пожар, огромные грозовые тучи, густые туманы... Природа неподвластна человеку и несоразмерна ему. Непрерывный форс-мажор, космически величественный, но без брюлловского катастрофизма. В этих гигантских волнениях, бурях и штормах нет "карающей длани", нет библейского наказания и вообще вызова человеку. Наоборот - в них есть могучая гармония, неохватное величие, дух сотворения мира у нас, случайных свидетелей, на глазах.



Поэтому и события исторические, и вполне конкретные пейзажи часто толкуются Тернером как момент столкновения, равновесия, смешения великих стихий мироздания. Тернер сочетает экспрессивный, "фовистский" пастозный мазок с тонкими лессировками. Кажется, проживи он на десять лет дольше, он довел бы свою живопись до абстрактного экспрессионизма в духе Марка Ротко или Джексона Поллока. Энергия его пейзажей такова, что прорывает форму пейзажа.



Стихии породняются до полного слияния. Воздух, вода, огонь, тучи, свет, земля - модусы единой пра-материи, первородного хаоса. Следствие этого - призрачность, текучесть, неверность всякой предметности и любого материального устройства.




Это касается и людей. Люди у зрелого Тернера не представляют отдельной значимой величины, они - текучие сгустки света и тени. Не покорители, не жертвы - только зыбкие капли хаоса. Они сотканы из сытного тумана, как деревья, птицы, животные.



Тернер чрезвычайно любит воронкообразную, завихряющуюся, затягивающую композицию. И Всемирный потоп, который воплощен в его картинах - не трагедия или, по крайней мере, не пугающая трагедия. Это возвращение к первозданной, всепоглощающей основе, к божественному величию и всепородняющей силе.



Живые существа похожи на колеблющиеся отражения в воде.



И вся эволюция его творчества - в направлении абсолютной беспредметности: дочеловеческой, доландшафтной, домировой. Апокалипсис - не конец света, а начало его полноты.

Comments

[jenya444.livejournal.com]

Спасибо, Вы меня действительно заинтересовали Тернером. Удивительно переплетены бушующие стихии, пожар, буря, шквал. По времени близко к немецкому течению "буря и натиск", да?

Вот, грохоча по кручам горным,
Потоки ливня пролились,
Деревья вырывая с корнем
И скалы скатывая вниз.
И, страхом сладостным объятый,
Внимает путник шуму вод.
Он слышит громкие раскаты,
Но где исток их - не поймет.

Отрывок из "Траурной" симфонии Гайдна

[nucisarbor.livejournal.com]

Если где и искать параллели, то у поэтов романтиков: Блейка, Китса, Шелли. Впрочем, не параллели даже, а близкие системы координат. А еще живопись Фридриха. Совсем другая, но интересная для сравнения.