Вадим Сидур

[jenya444.livejournal.com]

Недавно я прочел несколько интересных постов, где показывали разные скульптуры.
http://raf-sh.livejournal.com/425007.html
http://pavel-otdelnov.livejournal.com/33719.html

И тоже захотелось поделиться любимым.

В ряде городов Германии по моделям Сидура были установлены памятники («Памятник погибшим от насилия», Кассель, 1974; «Памятник современному состоянию», Констанц, 1974; «Треблинка», Западный Берлин, 1979; «Памятник погибшим от любви», Оффенбург, 1984; «Взывающий», Дюссельдорф, 1985).

Взывающий

Памятник погибшим от насилия




Формула скорби (1972)


Вадим Сидур о себе и своем творчестве

Художник может быть свободным и несвободным в любых внешних условиях. Мне приходилось слышать от многих своих коллег: "Если бы мне разрешили" и даже: "Если бы я разрешил себе". Смешно и страшно ждать разрешения, ибо, когда оно наступит, художник уже не будет художником, а станет, как всякий ожидающий и получивший разрешение, просто человеком, делающим и говорящим дозволенное...

Художник всегда пытается выразить свои чувства наиболее сильно и для этого ему приходится обнажать свою душу. И он всегда рискует, что найдутся желающие плюнуть в эту обнаженную душу. Художник не должен бояться или стыдиться этого. Лично для меня формальное новаторство никогда не было главной целью. Но я всегда старался говорить на языке своего века... Март 1975 г., Москва. (Из предисловия к каталогу выставки в Констанце, ФРГ) .

...Когда, восемнадцатилетним младшим лейтенантом, командиром пулеметного взвода, я действительно дошел до своего родного города и своей улицы, то уже от угла увидел, что от дома, где я родился и вырос, не осталось ничего. Только печная труба торчала, как новаторский памятник моему детству и юности, а рядом разросшийся клен, бывшее маленькое деревце, которое мы с отцом посадили за несколько лет перед войной...

Потом я был убит на войне. Но произошло чудо воскресения, и я остался жить. Иногда мне даже кажется, что это было предопределено для того, чтобы я смог, в конце концов, создать памятник "Погибшим от насилия", "Треблинку", памятник "Погибшим от бомб". Я остался жить, но это произошло не сразу. Довольно долго я раскачивался между жизнью и смертью в госпиталях для "челюстных и полостных", среди людей без челюстей и дрожащих мелкой дрожью, искромсанных желтых животов. Голова моя с момента ранения была постоянно опутана бинтами. Пуля немецкого снайпера попала в левую челюсть, чуть ниже глаза и виска, раздробив и выбив все, что только было возможно, потом прошла сквозь корень языка, почти отсекла его и разорвалась в углу нижней челюсти справа, образовав огромную дыру. Металлические осколки этой разрывной пули до сих пор сидят во мне... Операцию мне сделали в ЦИТО. Там же изготовлялись искусственные лица для тех, кто в прямом, а не в переносном смысле потерял свое собственное на войне. Это осталось во мне навсегда! Я был один из них, только мне больше повезло.

Я считаю, что не совсем верно говорить о моем жгучем интересе к войне, насилию, бесчеловечным жестокостям. Самым первым и незабываемым впечатлением от архаической скульптуры было детское изумление от огромных идолов, высеченных из серого гранита скифами и установленных на курганах в украинской степи. Несколько таких изваяний стояло перед Историческим музеем в Днепропетровске. Я подолгу рассматривал этих скифских баб, как их называют на Украине, поражаясь их грандиозности и спокойствию, рассчитанному на вечность. Через много лет это же впечатление непреходящего было главным, основным из того, что я вынес, посещая залы древней скульптуры Музея изобразительных искусств имени Пушкина, где я проводил многие часы почти ежедневно в течение нескольких лет. Это воздействие на меня египетского, ассиро-вавилонского искусства, греческой архаики было столь могучим и долговременным, что продолжается до сих пор. Его можно проследить даже в таких работах, как Железные пророки и Гроб-Арт.

К стыду своему должен признаться, что в те времена я даже не знал, что существуют такие скульпторы, как Мур, Липшиц, Джакометти, Цадкин. Мне ничего не говорили имена Кандинского и Малевича. Зато я знал Майоля, Бурделя и, конечно, Родена. Из старых русских скульпторов Щедрина, Шубина и особенно Мертоса с его надгробиями.

Напомню, что время моей учебы и становления как художника было для нашей страны эпохой борьбы с космополитизмом и преклонением перед Западом. У меня до какой-то степени получилось по пословице: "Не было бы счастья, так несчастье помогло". Возможно, именно отсутствие информации заставило меня самостоятельно совершить многие формальные открытия в искусстве, которые таким образом стали моими кровными, помогло мне сложиться как художнику и стать тем, что я есть... Я все больше и больше убеждался, что истоки, корни, из которых мы произрастаем, и у меня, и у моих старших великих современников Мура, Липшица и других одни и те же...

Comments

[zlatoruk.livejournal.com]

Супер!

[jenya444.livejournal.com]

И мне страшно нравится!

[busy-bee-l.livejournal.com]

Очень впечетляет. "Памятник погибшим от насилия" известная работа я видела где-то in the media, только не знала кто автор.

[jenya444.livejournal.com]

Очень сильные работы, да. Надо бы книжку достать с иллюстрациями, не знаю, издана ли такая.

[busy-bee-l.livejournal.com]

Ну интернет сейчас источник всех ответов А как его имя по-английски спелается? Может быть в MoMa посмотреть?

[jenya444.livejournal.com]

Ты молодец, я по-английски не догадался поискать, вот сразу нашел неплохой сайт.
http://www.sidur.net/
(или http://vadim-sidur.com/)
И вообще много всего...